Logo Lobortas Classic Jewelry House

Новейшие разработки и изобретения в области ювелирного и декоративно-прикладного искусства – основополагающий принцип и исключительный приоритет Классического ювелирного Дома «Lobortas» со дня его основания.

Результат этой работы - уникальные эталонные произведения из драгоценных камней и металлов, классические эскизы, не имеющие аналогов подробные макеты и прототипы будущих украшений. Все наши ювелирные разработки сопровождаются технологическими картами, содержат ноу-хау, способы их применения, инженерные системы и неординарные изобретения.

Мы можем с гордостью сказать, ведущие мировые эксперты признают: "Дом «Lobortas» – это классическое ювелирное искусство XXI века".

Ювелирная вселенная Жана-Мишеля Шлюмберже

 

Ювелирная вселенная Жана-Мишеля Шлюмберже

 

Жан-Мишель Шлюмберже, один из гениев ювелирного дизайна ХХ века, не имел специальной подготовки в области разработки собственно ювелирных украшений. Он обладал живым, богатым воображением, умел подмечать прекрасное в любой мелочи и любил дизайн во всех его проявлениях. Этого оказалось ему достаточно, чтобы три десятка лет диктовать свой стиль с высочайшей, пожалуй, вершины ювелирного Олимпа – всемирно известного Дома «Tiffany&Co». Когда его произведения сравнивали с работами великих мастеров Ренессанса, Шлюмберже морщился: «Важен дизайн, образы, без них украшения – сущая безделица».

 

Jean Schlumberger

Жан-Мишель Шлюмберже

 

Невыполнимых идей для Жана Шлюмберже не существовало. Он не вдавался в технические ограничения и сложности выполнения тех или иных предметов – он был не ювелиром, но изобретательнейшим из художников с поразительным образным мышлением, с бурной фантазией. В зауряднейшей вещице, ничем не примечательной для других, Жан видел прелестное драгоценное изделие. Плавными непрерывными линиями он до мельчайших подробностей прорисовывал будущее украшение, которое под его неусыпным контролем воспроизводили в золоте и каменьях виртуозы-ювелиры.

 

Jean Schlumberger

Серьги. Модель 1958 года. Платина, золото, бриллианты.

 

Несколько поколений Шлюмберже занимались производством и продажей текстиля, поэтому не удивительно, что Жан, по окончании школы, взялся за изучение бизнеса и финансов. Первая его поездка в Соединенные Штаты Америки была связана с текстильным производством - он поступил на работу на текстильный завод в Нью-Джерси. Затем последовала "стажировка" в области финансов в одном из банков Берлина, работа в парижском художественном издательстве «Braun», пост директора в известной компании «Lelong Parfums». В той или иной степени Шлюмберже был связан с искусством и дизайном отнюдь не в ювелирном деле. Ювелирные изделия были для него лишь одной из многих форм прикладного творчества, - как разработка моделей одежды или обуви. Дизайн тканей, кружев. Жан постоянно присматривался к обычным предметам, животным и растениям бывая в разных городах и странах, старался удержать в памяти каждое мимолетное впечатление, что-то зарисовывал в дорожном блокноте...

 

Jean SchlumbergerJean Schlumberger

Броши. 1956\1959 год. Золото, розовые и синие сапфиры, демантоид, хризолит, бирюза, рубины.
Брошь. 1957 год. Золото, хризолит, рубины.

 

В конце 1930-х модный свет Парижа зашумел, как улей. Малоизвестный молодой дизайнер Жан Шлюмберже, совсем недавно представленный в высшем обществе, придумал недорогие, но очень оригинальные украшения для нескольких своих знакомых. Одной из первых украшения от Шлюмберже примерила Диана Вриланд, редактор журнала Harpyr's Bazaar. Само собой, не заметить новые нотки в костюме столь влиятельной особы было немыслимо. Талантливым выдумщиком тотчас заинтересовалась модельер Эльза Скиапарелли, почитательница смелых, эксцентричных идей.

 

Jean Schlumberger

Декоративные элементы шляпок. 1938 год. Золочение, горячие эмали.

 

Мадам Скиапарелли предложила молодому человеку место, и за два года, с 1937-го по 1939-й, Шлюмберже создал для нее множество причудливых вещиц. Забавные сережки-рыбки, клипсы в форме рук или амурчиков, расписанные эмалью металлические насекомые и перышки - заколки для шляпок, коллекция пуговиц с рельефами настоящих и мифических животных, ракушки, букашки, фрукты-ягоды. Идеи неординарных украшений появлялись отовсюду, неистощимым источником вдохновения был, к примеру, блошиный рынок. Среди потертых, вышедших из употребления безделиц Шлюмберже отыскивал подсказки к будущим изысканным произведениям искусства. Как-то ему попалась детская плетеная корзинка с крышкой из обычной металлической проволоки. Ненужная игрушка послужила образцом для целой серии очаровательных плетеных коробочек-футляров из золотой нити - тюбиков для губной помады, портсигаров, вечерних сумочек, пудрениц. С блошиного рынка пришла и пресловутая зажигалка "Рыбка", покорившая в одночасье Францию и Америку.

 

Jean Schlumberger

Брошь, портсигар 1965 год. Золото, рубины, марокканская кожа.

 

Но как ни разнообразны были формы, фактуры и материалы украшений Шлюмберже, в его работах долгое время отсутствовала непременная слагаемая ювелирных изделий - драгоценные камни. Позолоченный металл, стекло, золотая проволока, насыщенных цветов эмали, иногда кораллы, жемчуг, бирюза - этих материалов талантливому дизайнеру вполне хватало для воплощения затейливых фантазий. Только в 1938 году Шлюмберже впервые "допустил" в работу разноцветные драгоценные каменья. Букетик из аметистов и розовых сапфиров выглядит более чем скромно в сравнении с поздними работами мастера. Нет еще броских вызывающих цветовых сочетаний, динамичных форм, асимметричных деталей, без которых не мыслимы произведения Шлюмберже, но уже угадываются некоторые характерные приемы маэстро. Они-то, со временем, и оформились в уникальный стиль, "навязанный" Дому «Tiffany&Co» заокеанским дизайнером.

 

Jean Schlumberger

Колье. 1959 год. Золото, платина, бриллианты.

Jean Schlumberger

Колье. 1973 год. Модель 1962 года.
Золото, платина, бриллианты, самоцветы.

 

Он приехал в Нью-Йорк в канун войны, в 1939 году. Чужая страна, чужой, один из самых многолюдных, город. И все-таки мир тесен. В один из дней Жан Шлюмберже встретил друга детства Николя Бонгара. Николя, к тому времени, уже был профессиональным ювелиром, долгое время работал со своим дядей Рене Буавеном. Совершенствовал ремесло у Lacloche. Старинные друзья по иронии судьбы свиделись не где-нибудь, а напротив здания известной ювелирной компании «Tiffany&Co». Впрочем, вряд ли тогда они придавали значение такому совпадению.

 

Jean Schlumberger

Брошь. 1965 год. Золото, лунный камень, бриллианты, сапфиры.

 

Через год молодые люди открыли небольшой ювелирный магазинчик с ателье в весьма фешенебельном районе Нью-Йорка, на Пятой Авеню. Жан Шлюмберже делал эскизы хитроумных причудливых украшений, Никопя Бонгар превращал красивые картинки в не менее прекрасные готовые ювелирные изделия. Искусный ювелир и талантливый дизайнер проработали рука об руку без малого пятьдесят лет, сорок из них - у «Tiffany&Co». Шлюмберже подходил к выбору исполнителей довольно скрупулезно. За все годы работы он сотрудничал всего с несколькими ювелирными ателье в Нью-Йорке и Париже, большинство же его зарисовок "ожили" благодаря мастерству Николя Бонгара.

 

Jean SchlumbergerJean Schlumberger

Рисунок броши. Музей декоративного искусства. Париж
Брошь. 1956 год. Золото, платина, коралл, бриллианты, ракушка.

 

Началась Вторая мировая война, и Жан Шлюмберже, как тысячи других, одел форму французского солдата. Его часть воевала в Ливане по 1943-й. Однако по окончании военных действий дизайнер задержался в экзотической стране еще на три года: Ливанский Комитет искусств и ремесел обратился к Шлюмберже с просьбой сделать рисунки для текстильных изделий. Причудливые узоры перенесли на ткань искусные вышивальщицы. Коллекция текстиля, созданная по дизайну европейского художника, пользовалась колоссальным успехом и в самом Ливане, и во всей Азии.

Вернувшись из Бейрута в Нью-Йорк, Шлюмберже и его неизменный компаньон Бонгар возобновили работу мастерских и магазина. Теперь предприятие располагалось на East 21th Street. Одним из первых был выполнен заказ египетской монаршей четы - короля Фарука и королевы Фарипы. Заказывать украшения у Шлюмберже становилось модным и престижным, здесь подбирали элегантные дополнения к шикарным туалетам Грета Гарбо, баронесса Ротшильд. Отношения маэстро с клиентами (а он и в самом деле был маэстро ювелирного искусства) больше походили на общение портретиста с моделью. Для каждого заказчика он создавал нечто оригинально-уникальное, вещицу, которая идеально подходила бы именно этому человеку, отражала бы его индивидуальность.

 

Jean Schlumberger

Броши. 1964/1960/1960 год.
Золото, платина, изумруды, бриллианты, бирюза, аквамарины, жемчуг.

 

К 1947 году Шлюмберже собрал коллектив ювелиров, которым под силу было осуществить любой, даже самый сложный и безумный его проект. Небольшой магазин при мастерских представлял ассортимент, достойный восхищения. Ожерелья с гроздьями драгоценных каменьев в сложнейших оправах из золота или платины, с мудреными потайными застежками, браслеты, превращавшиеся в броши или кулоны, заколки и клипсы, массивные и миниатюрные броши, замысловатых форм часы, настольные украшения, предметы искусства. Все изделия - непревзойденной красоты и удивительного качества. О произведениях Шлюмберже ходили легенды. Все нью-йоркское общество слеталось полюбоваться шкатулочками, зажимами и клипсами в форме ананасов, саламандр, золотыми птичками из торшонированного и чеканного золота... Эти изысканные вещицы делал Луи Ферон, непревзойденный специалист в торшонировании и чеканке. Шкатулочки от Шлюмберже ко всему были товаром эксклюзивным, выпускались сериями всего по десять штук и пользовались огромным успехом. Целых три года эти прелестные "штучки" продавались только в Америке. Жан держал ателье и в Париже, но до открытия магазина в 1950-м не мог поставлять произведения из Штатов во Францию. Зато в нью-йоркской витрине украшения из французских мастерских экспонировались в пребольшом количестве. Американская публика с восторгом рассматривала (и с огромным удовольствием приобретала) уникальные драгоценности работы Виктора Пурра, предметы, украшения и кожаные футляры к ним Роже Штоффеля. Эмальер Ив Беро, по просьбе Жана Шлюмберже, совершенствовал технику нанесения эмалей на золотую фольгу. Эмали послужили частью красочной палитры, которую использовал дизайнер, чтобы передать впечатления от путешествия на остров Бали, и украшения с Восточной улицы взорвались новыми, еще более восхитительными оттенками.

 

Jean Schlumberger

Брошь. 1959 год. Золото, платина, бриллианты.

 

Слишком спокойные, "домашние" 1950-е годы подходили к концу. Что-то изменялось. Появлялись новые идеи, новые течения. Казалось, мир замер в преддверии какого-то феерического события. Такие настроения наиболее тонко чувствуют политики, коммерсанты и люди искусства. Руководство ювелирного Дома «Tiffany&Co» с неудовольствием отметило, что клиенты несколько вяло, приобретают их изделия, чуть реже поступают заказы от "золотой молодежи". Необходимы были решительные действия, и компания «Tiffany&Co» приступила к формированию уникальной команды дизайнеров "с именами". Прежде всего, рассматривались кандидатуры мастеров, уже выполнявших заказы для Дома. В числе "внештатных" ювелирных дел искусников состоял и Жан Шлюмберже, к которому «Tiffany&Co» обращалась уже на протяжении десятка лет.

 

Jean Schlumberger

Брошь. 1958 год. Золото, платина, бриллианты, жемчуг.
Рисунок броши. Музей декоративного искусства. Париж

 

20 февраля 1956 года президент «Tiffany&Co» Уолтер Ховинг пригласит Жана Шлюмберже возглавить независимый отдел компании, а через несколько месяцев - и занять пост вице-президента «Tiffany&Co.» Вместе со Шлюмберже в прославленный Дом пришли ювелиры, с которыми дизайнер работал не один год.

 

Jean Schlumberger

Колье. Фрагмент 1956 год. Золото, платина, бриллианты, изумруды, сапфиры.

 

А мир действительно изменился. 60-с - 70-е - период примечательный во многих отношениях. Снобы из высшего общества, хоть с оглядкой и несмело, но впустили в мир новейшего достижения дизайна. Изысканно элегантная Haute Cоuture мирно соседствовала с демократичными джинсами и коллекциями pret-a-porter. Рядом с агрессивным роком звучали милые модные мотивы. Бродвейские мюзиклы и классический театр привлекали зрителей не меньше чем ультрасовременные постановки. В мастерские художников вернулись абстракционизм и фигуративность. Поп-арт и кинетик-арт бессовестно потеснили живопись. Вдруг нашлось место для самых разных направлений и тенденций. По-прежнему пользовались спросом традиционные ювелирные изделия, с каскадами виртуозно обработанных драгоценных каменьев, но уже с легкой руки художников-экспериментаторов появлялись украшения со смыслом, в которых ценность материалов была второстепенна, главенствовала форма.

 

Jean Schlumberger

Бриллиант «Тиффани» на «Ленте Розетт». Одри Хепбёрн.

 

Творчества Шлюмберже, впрочем, эта культурная революция не коснулась, он оставался верен себе, своему внутреннему миру ощущений. Главными темами его произведений оставалась флористика и животный мир. Маэстро не признавал плоских украшений. Все его работы - объемные, выпуклые, и оттого еще более привлекательные. Из горстки непохожих друг на друга камушков, разных по цвету, по огранке, по форме и размеру он составлял красивейшую гармоничную композицию - и в руках мастера Штоффеля камни покорно занимали свои места о замысловатых оправах. Желтый камень рядом, с розовым, розовато-лиловый, окруженный голубыми или зелеными. Шлюмберже обожал рубины, часто использовал аметисты в сочетании с бирюзой, сапфирами и розовыми турмалинами, изумруды с голубыми сапфирами и аквамаринами. Каким бы ни был камень по цвету и размеру, главенствовала форма: броская, выразительная она подсказывала идею законченного произведения. Чтобы придать украшению большую выразительность, влить в него больше света, цветные камни дизайнер часто оттенял мелкими бриллиантами. Он подчинил своему художественному видению даже процесс обработки камней: в некоторых изделиях огранена нижняя часть кабошонов, и свет буквально проходит сквозь камень.

 

Jean Schlumberger

Колье. 1972 год. Модель 1955 года.
Золото, платина, бриллианты, аквамарины.

 

Оставаться равнодушным к произведениям великого дизайнера было невозможно. Контрастные цвета, разрозненные формы, слишком заковыристые, ценнейшие оправы для сравнительно недорогих камней. Яркие и дерзкие украшения Шлюмберже, по мнению одних, были абсурдно - эклектичны, по мнению других - рафинированы. Однако все сходились в одном: дизайнеры, равные Шлюмберже, рождаются нечасто.

 

Jean Schlumberger

Браслет. 1975 год. Золото, платина, бриллианты, аквамарины.

 

О его работах много говорили и писали, его ругали и превозносили до небес. Он получал заказы от монархов и президентов, от нефтяных магнатов, артистов, нуворишей". Президент Джон Кеннеди в день инаугурации преподнес своей супруге серьги-землянички из рубинов с алмазами. Актер Ричард Бартон купил для Элизабет Тейлор серьги в форме дельфинчиков после окончания съемок фильма "Ночь игуаны", для режиссера Джона Логана Шлюмберже сделал запонки - глицинии - в память о бродвейской премьере его спектакля "Деревья глицинии".

 

Jean Schlumberger

Колье, ручка, карандаш. 1958/1961/1961год. Модель 1957 года.
Золото, платина, бриллианты, слоновая кость, коралл, эмаль.

 

«Я хочу показать многообразие Вселенной» - сказал однажды Жан Шлюмберже. И, кажется, ему это удалось. В экзотических цветовых сочетаниях, в кричащих контрастах отразились впечатления от путешествий по Гваделупе, Индонезии, Антильским островам. Витиеватые, вычурные оправы маэстро позаимствовал у цветов и растений. Лепестки и листья, стебли и плоды - все было тщательно изучено и использовано без остатка. Выброшенные волной на берег пустые ракушки, морские звезды, панцири морских ежей. Фантазия, выдумка, огромное количество материалов, технические приемы искусных мастеров - и эти образчики живой природы превращались в украшения и предметы искусства.

 

Jean Schlumberger

Брошь. 1962 год.
Золото, платина, бриллианты, грушевидной огранки изумруды, сапфиры.

 

В Музее декоративного искусства хранятся эскизы Жана Шлюмберже. На гладких страницах старого альбома уверенной рукой вырисованы цветы, морские коньки, медузы, рыбешки, гребешки, витые спирали ракушек, птицы. В панцире морского ежа известковой "коробочке" из пяти плотно прилегающих пластин с выпуклостями-колючками, художник увидел что то особенное. Со временем этот обитатель морского дна превратился в элегантный корпус для дорожных часов, простой и импозантный. Другое изделие "под ежа" пополнило коллекцию шкатулочек. Были коробочки и кулоны в форме ракушек, броши медузы, рыбки и морские коньки. Морские звезды, экзотические растения, диковинные и обычнейшие птицы, кометы и звезды превращались в эксклюзивные, поразительной красоты предметы и украшения. Бесконечная вереница "перерожденцев" из зверей, растений, минералов, бытовых предметов.

 

Jean Schlumberger

Броши. 1956\1966 год. Золото, сапфиры, перламутр, аметист,
хризолит, коралл, аквамарин, красный лак, рубины.

 

Шлюмберже все украшения придумывал на бумаге. Коллекция его эскизов и набросков бесценна. Бумага хранит каждый шаг перевоплощения. Вот изделия, которые были созданы, и те, которые так и не реализовались в драгоценных материалах, вот мельчайшая черточка, которой нет в готовом украшении, а вот – элемент, появившийся в ходе работы.

 

Jean Schlumberger

Рисунок колье. Музей декоративного искусства. Париж

 

Жан Шлюмберже скончался 29 августа 1987 года в Париже в своей квартире на Елисейских Полях. Его похоронили на кладбище Сан Мишель в Венеции - городе, который он очень любил и в котором часто бывал. Отдел, который Жан Шлюмберже возглавил в 1956 году, работает и сегодня. После смерти маэстро им руководил его друг и верный помощник Николя Бонгар. За год, до смерти мастера, «Tiffany&Co» провела первую выставку-ретроспективу его произведений. Еще одно совпадение: в тот год Шлюмберже отмечал 40-летие работы у «Tiffany&Co», а сама фирма праздновала почти юбилейную дату - 149 пет со дня основания.

 

Jean Schlumberger

Крест. 1955 год. Золото, аметисты, топазы, рубины, бриллианты.
Заказано французским правительством для его Преосвященства
Поля-Пьера Муши в честь его возведения в сан патриарха Ливана.

 

«Почему ваши украшения не похожи на все остальные? Какие приемы вы используете, в чем секрет» - как-то спросил Шлюмберже напористый журналист. В ювелирном украшении все зависит от художественной идеи. Если воплощение идеи возможно, готовое украшение непременно превзойдет свою графическую форму. Мы используем те же технические приемы, мы так же, как и все, прибегаем помощи мастеров, учившихся на классических правилах ювелирного искусства. Отличие, состоит, лишь в том, что мы просим мастеров сделать то, что на первый взгляд кажется невыполнимым. Приходится пробовать, экспериментировать, и уже сам процесс работы захватывает и вдохновляет», - ответил Маэстро.

 

Тот самый Картье

 

Тот самый Картье

Часть первая

 

Ювелирный Дом Сartier к началу XX века был достаточно хорошо известен во Франции, его семейная династия насчитывала третье поколение. Картье не то чтобы процветали, но и не бедствовали, и своей жизнью вполне были довольны. Пока в 1900 году… любопытства ради, трое юношей – Луи, Жак и Пьер (Картье в третьем поколении) не отправились на Всемирную выставку в Париж. И там увидели пятнадцать пасхальных яиц с секретами виртуозной, головокружительной работы и невиданной доселе мелкой механики.

 

Cartier

Пасхальное яйцо «Ландыши». Фирма Карла Фаберже.
Подарок императора Николая II супруге Александре Федоровне
на Пасху 1898 г. Санкт-Петербург. Фото: Музей Фаберже.

 

Cartier

Пасхальное яйцо «Коронационное». Фирма Карла Фаберже, 1897 год.
Было сделано в память о церемонии коронации 1896 года Николая II.

 

Надо же случиться такой незадаче, именно в этом году русский ювелир Карл Фаберже решил представить на суд Франции свою коллекцию, а она возьми и произведи настоящий фурор. Вся Франция заговорила о русском ювелире. О ювелире из той самой России, где, по глубочайшему убеждению, большинства французов, кроме лесов медведей и пьяных мужиков и быть-то ничего не может! Мало того на той же выставке юный мастер Евгений Фаберже, такой же юный, как и Луи, стал Кавалером французской Академии изящных искусств. Самолюбие братьев Картье было больно задето.

 

Cartier

Картье во время первой поездки в Россию, 1904 год.

 

 

Cartier

Кулон в египетском стиле. Cartier, 1913. Мотив вазы с цветами в «архитектурном» обрамлении. Бриллианты, ониксы, платина.

 

Всемирная выставка 1900-го действительно подтолкнула Дом Cartier к развитию. И хотя изящные и дорогие безделушки, которые производила фирма Cartier, с удовольствием носили в чопорной Англии, честолюбивым юношам этого успеха было мало. Помимо дорогих предметов обихода и украшений появились инженерные “игрушки”, поражающие не только красотой и изяществом, но и уникальностью. Что же касается качества, за него можно было ручаться - в Доме Cartier существовал непререкаемый закон: украшения, не соответствовавшие высоким критериям, уничтожались.

 

Cartier

Украшение для корсажа. Cartier Paris, , 1907. 21 x 12,9 см. Платина, круглые бриллианты старой европейской огранки, алмазы огранки "роза", сапфир огранки "груша", семь сапфиров огранки "подушка" (античная). Это украшение для корсажа – великолепный образец стиля "гирлянды" Cartier.

 

В 1906 и 1907 годах Луи Картье создал два пасхальных яйца. Одно из них в 1912 году выкупил Муниципальный совет Парижа, чтобы во время официального визита в Россию преподнести его в дар Императору Николаю II. Нужно отметить, что оба пасхальных яйца были выполнены исключительно. Видимо, в изготовлении традиционных пасхальных подарков было не только желание потягаться мастерством с русскими ювелирами. Богатая и падкая на заморские диковинки Россия интересовала Дом Cartier как один из величайших рынков сбыта. Тактика проникновения на российский рынок была выработана политически грамотно и осторожно. Прежде чем открыть в Санкт-Петербурге постоянный магазин, решено было провести несколько выставок. Первая состоялась в 1907 году. Высокое качество, оригинальные идеи, превосходные эмали и талантливая огранка - этим могли похвастаться не только у Cartier. Поэтому на российском рынке необходимо было не столько понравиться, сколько заворожить, околдовать.

 

Cartier

Луи Картье настолько восхищался роскошью российского двора,
что украшал имперской символикой многие золотые аксессуары в 1910-е годы.

 

Произведения Дома Cartier пришлись по вкусу российской аристократии. Однако осыпать заграничных ювелиров золотом русские князья не спешили. Ни прием в Царском селе, ни общение с императором и императрицей не произвели должного ажиотажа вокруг покупки драгоценностей от Cartier. Россия изумлялась, охала, вздыхала. А деньги платила другим. И лишь после того, как в Санкт - Петербурге выставка Cartier учреждена была дважды в год, Северная Жемчужина пала. Но, едва обретя новых поклонников, Дом Cartier потерял их. В 1914-м грянула Первая мировая война, а за ней - революция в России.

 

Cartier

Браслет Ганны Вальской. Cartier, 1928.

 

Фирма стремилась производить работы вне времени, а не в угоду моде. Популярные в то время арт нуво и символизм смешали все и вся. Но в то же время с ними ушла и строгая иерархия жанров, сковывавшая свободу поиска. Братья Картье умышленно отвергли стиль модерн как несовершенный и повторяющий сам себя в рисунках, в витиеватых линиях. И углубились в изучение искусства прошлых эпох. Луи Картье занялся тщательнейшим изучением XVIII века, рассылал своих помощников по Парижу срисовывать всевозможные декоры и орнаменты в архитектуре, изучал восточные узоры, изгибы кованых оград. Так был создан стиль “гирлянды”.

 

Cartier

Диадема бельгийской королевы Елизаветы. Cartier Paris, 1910. Высота в центральной части: 5,5 см. Платина, бриллиант огранки "подушка" (античная), круглые бриллианты старой огранки, корнеровая закрепка millegrain (фаден-гризантная).

 

Шарль Жако, которого Луи Картье нанял на работу в 1909 году, как и Картье -старший увлекался искусством Египта, Индии, Китая, Японии, мусульманских стран. Вместе они создали целую серию ювелирных произведений. Их работы удивительно органично дополняли и подчеркивали красоту женского тела и костюма, претендуя на роль самостоятельного предмета искусства. Творческая мысль и сложная техническая работа были вне конкуренции. Огранку и резьбу по камню для Cartier выполняли и французские мастера Варангоз и Фревий, и русские - Свечников, Верфель, Овчинников.

 

Cartier

Изумрудно-бриллиантовая брошь. Cartier,1913.
Эта брошь сочетает классический парижский стиль с более авангардными штрихами,
чтобы создать современное украшение.

 

Луи Картье, которого восхищала работа французских часовщиков XVIII века, решил серьезно заняться изготовлением часов. Поначалу механизмы он заказывал у фирм Бредийяр, Дагонно и Право для часов с вращающимся циферблатом в стиле Людовика XVI и для маленьких настольных часов с эмалями.

 

Cartier

Настольные часы Model A. Cartier Paris, 1914. Изготовленные в Париже в 1914 году - одна из самых ранних «мистических» моделей Cartier. Платина, золото, горный хрусталь, белый агат, сапфиры, бриллианты, белая эмаль. Проданы графу Гриффулу. Фото: Нильс Херрманн, Коллекция Картье © Cartier.

 

Потом появились часы-браслеты. Среди элегантной публики часы-браслеты, правда, считались практичными, но не слишком эстетичными. Посему Дом Cartier выпускал также карманные часы. К 1900 году вышли из моды длинные рукава и длинные вечерние перчатки, и новинка от Cartier - часики - браслет - пришлась как нельзя кстати.

 

Cartier

Морис Куэе в мастерской Cartier, 1927 год. На полке сзади - знаменитые египетские часы. На верстаке делаются часы «Химеры». Фото: Архив Cartier © Cartier.

Cartier

Витрина «Cartier» на Rue de la Paix 13 с «магическими» часами «Химеры» 1927 года. Фото: Cartier.

 

Тут подвернулось удачное знакомство: Луи Картье встретил Мориса Куэе (Maurice Couet), внука одного из мастеров Breguet, и с 1911 года тот стал работать исключительно для Дома Cartier. Морис обладал изобретательным умом и отличной фантазией. Под его началом появились удивительные часы с хитроумными механизмами и эффектными циферблатами, так называемые Cartier Mystery Clocks, вокруг которых всегда витала аура таинственности. К созданию «таинственных» часов Луи Картье и Мориса Куэе подтолкнули магические представления иллюзиониста Жана-Эжена Робер-Гудена. Первые часы серии Cartier Mystery Clocks «ожили» в 1912 году.

 

Cartier

Часы “Мольберт”. Cartier,1919. На вращающемся диске, покрытом эмалью,
выложенное из бриллиантов солнце указывает часы, грушевидный бриллиант — минуты.

 

Одним из уникальнейших произведений Дома Cartier стали магические часы. В прозрачных полувосточных циферблатах стрелки двигались, словно сами по себе. Весь секрет состоял в том, что каждая стрелка крепилась на диске из стекла или хрусталя, вставленном в оправу из зубчатых колесиков, а колесики эти приводились в действие винтом. Механизм же прятался в цоколе. В поисках подставок к “магическим” часам Луи Картье скупал восточные статуэтки из агата, горного хрусталя, нефрита, кораллов...

 

Cartier

Водные часы. Cartier, 1929. Уникальное произведение в стиле арт деко. Жадеит, черный мрамор, лазурит, коралл, авантюрин, перламутр и эмаль. Циферблат - китайская чаша с химерой XVIII века из жадеита. Хребет химеры расписан эмалью. Глаза химеры - изумрудные кабошоны. Подставка выполнена из черного мрамора, украшенного кабошонами из авантюрина, декоративными элементами из лазурита и коралла в серебряной оправе. “Стрелка”- черепашка - из натурального панциря черепахи.

 

Тот самый Картье (часть вторая)

 

Исключительный талант Жереми Позье

 

Важно не то, что ты делаешь с камнем, а то, что камень делает с тобой.

Генри Дэвид Торо

 

Жереми Позье прославил своё имя не только бесподобными ювелирными шедеврами, но и талантливыми мемуарами. В 18 веке, в отличие от своих современников - живописцев и скульпторов, ювелиры редко приобретали популярность при жизни, и ещё реже сохраняли её после кончины. В то время, приобрести творения ювелиров высочайшей квалификации могли позволить себе лишь представители царствующих династий, их окружение и очень состоятельные люди. Золотых и серебряных дел мастера создавали прекраснейшие вещи, их красоту воспринимали как должное, о мастерах же забывали сразу после оплаты заказа.

 

Жереми Позье

Жакоб-Давид Дюваль.
Художник: Герхард Франц фон Кюгельген, 1799.

Жереми Позье

Тиара Императрицы Елизаветы Алексеевны
Мастер: Жакоб-Давид Дюваль (ок. 1800).

 

Были, впрочем, и редкие исключения - ювелир Жереми Позье, непревзойденный мастер огранки драгоценных камней и оформления бриллиантов, получивший известность благодаря выполненным заказам для Российского Императорского Двора. Его творчество оказало большое влияние на европейское ювелирное искусство, которое впоследствии ознаменовалось такими именами как Луи-Давид Дюваль (Luis-David Duval), Жакоб-Давид Дюваль (Jacob-David Duval), Жан-Пьер Адор (Jean-Pierre Ador) и, позднее, Луи Картье, Карл Фаберже, Франц-Петер Бирбаум.

 

Жереми Позье

Франц Бирбаум (слева) и Евгений Фаберже. 1922 г. Швейцария, Эгле.

Жереми Позье

Франц Бирбаум 1936 год.

 

Жереми Позье (Jérémie Pauzié) родился в Женеве в 1716 году. Семья Позье была многодетной и бедной. Потому, когда Жереми было 13 лет, его отец Этьен Позье, вместе с ним и еще одним сыном-подростком Филибертом, отправился в Россию на поиски лучшей жизни, где при дворе Петра II служил врачом-хирургом его брат, Пьер Позье.

 

Жереми Позье

Табакерка «Чесменская». Адор, Жан Пьер. 1771 год.
Золото, серебро, бриллианты, рубин, эмаль; чеканка, роспись. 4,2x7,5x6,1 см.

 

Не имея достаточно средств, Позье прошли пешком Швейцарию, Нидерланды, Германию. В Гамбурге их финансовые ресурсы совсем оскудели, так что Этьен вынужден был продать младшего сына Филиберта в ученики к ножовщику, а сам сел с Жереми на маленький корабль, который в августе 1729 года доставил их в Санкт-Петербург. В своих мемуарах Жереми так описывает это событие: «Отец мой решился отдать брата моего Филиберта в Гамбурге в учение господину Дюма - ножовщику. Разлука эта была крайне тяжела для меня, так как я привык переносить с ним лишения и нужду; мы расстались исполненные сильнейшего горя. Бедный брат не спускал глаз с нашего корабля, пока мы не исчезли из виду; несчастный отец мой, который был не менее меня огорчен этой разлукой, употреблял все усилия, чтобы утешить меня».

 

Жереми Позье

Петр II и цесаревна Елизавета на псовой охоте.
Валентин Серов 1900 год.

Жереми Позье

Портрет Петра II. Иоганн Пауль Людден. 1728 год.

 

В это время Российский престол занимал император Петр II, такой же мальчишка, как Жереми Позье, на год лишь старше. Императорский двор находился в Москве, а сам малолетний венценосец носился как угорелый по громадным подмосковным владениям князей Долгоруковых. Отец и сын снова отправились в путь и опять пешком - за попутной телегой, возчик которой согласился погрузить их скромные пожитки и объясняться с которым путешественникам, не знавшим русского языка, приходилось жестами. Через шесть недель Позье оказались в Первопрестольной, но вопреки надеждам застали здесь безрадостную картину: город только что пережил страшный пожар, почти полностью уничтоживший Немецкую слободу, где обосновался Пьер Позье.

 

Жереми Позье

Табакерка с вензелем Петра II. Между 1727-1730 годами.
Золото, серебро, бриллианты, миниатюра; чеканка, полировка, гравировка. 1,3х7,2х5,4 см.

 

Чем-то весомым помочь брату и племяннику Пьер Позье не мог. Каким-то чудом он смог пристроить родственников к бригадиру Ролану, получившему как раз назначение комендантом в Архангельск. Так отец и сын Позье оказались на новом месте службы своего покровителя. Из-за скоропостижной смерти Ролана, Позье были вынуждены снова вернуться в Москву. При этом младшего Позье с большим трудом удалось выписать из списков Вологодского полка, так что дезертиром он не оказался. В 1731 году в Москве, после стольких невзгод и потрясений, Этьен Позье скончался. Впрочем, перед смертью он договорился о том, что Жереми поступает в учение к французу Бенуа Граверо, ювелиру.

 

Жереми Позье

Жереми Позье.

 

Так в 1732 году началась история бриллиантщика Иеремии Позье, так стали именовать Жереми на новой родине. Вот как, по прошествии многих лет, великий Позье характеризовал своего учителя: "Это был человек чрезвычайно красивый, остроумный и забавный. Многие иностранные господа зазывали его к себе, а он никогда не отказывался от приглашений, потому что любил играть и выпить так же, как и другие удовольствия, так что он по целым месяцам проводил ночи в кутеже, возвращаясь домой не раньше утра, а во хмелю он был такой злой, что, если заставал кого-нибудь в доме спящим, зверем накидывался на него, а если никого не находил, на ком сорвать сердце, то бедную жену свою колотил кулаками до полусмерти".

 

Жереми Позье

Портрет Императрицы Анны Иоанновны. Луи Каравакк. 1730 год.

 

Именно в мастерской Бенуа Граверо Жереми полностью раскрыл свой талант, на лету схватывая сложнейшую технику огранки драгоценных и полудрагоценных камней, и тонкости ювелирного дела. Императрица Анна Иоановна, которая часто приказывала Граверо приходить со своими мастерами в её покои и работать там на её глазах, обратила внимание на Иеремию - ведь молодой ученик существенно превзошел мастерством своего учителя. Работа во дворце принесла Позье большую пользу. У него появились связи в придворных кругах, что позволило молодому человеку оставить Бенуа Граверо и открыть собственное дело. Под покровительством Императрицы Анны Иоанновны, в 1740 году Иеремия Позье открывает свою собственную небольшую мастерскую в артиллерийском квартале Санкт-Петербурга, получив титул Придворного ювелира и главного бриллиантного мастера.

 

Жереми Позье

Золото, серебро, бриллианты, сапфиры, кварц; литье, чеканка, гравировка.
Жереми Позье. Середина 18 века.

 

Двадцатилетнее правление Императрицы Елизаветы Петровны - период триумфа Позье. Роскошь двора Елизаветы была неописуема, причём немыслимой ценности украшения из редкостных камней и бриллиантов носили и женщины, и мужчины. К тому моменту у Позье уже было некоторое положение, его стали величать Еремей Петрович, небольшие, но достаточные для столичной жизни средства, мастерская и, самое главное - исключительный талант ювелира. Он сам превосходно гранил алмазы и драгоценные камни, приторговывая самоцветами, которые были контрабандой, вывезены из Китая, не берясь за сложные ювелирные изделия.

 

Жереми Позье

Табакерка с вензелем императрицы Елизаветы Петровны.
Жереми Позье. Золото, серебро, бриллианты; чеканка, полировка, пунцирование.

 

Елизавета Петровна слыла большой охотницей пожить на широкую ногу, так что, став русской самодержицей, она с увлечением продолжила начатую Анной Иоанновной политику по превращению русского императорского двора в самый блестящий двор Европы. Капризная Императрица велела сломать все драгоценные украшения своих ненавистных предшественниц, так что поле деятельности для Еремея Петровича открывалось преобширное. При этом ему приходилось работать не только по личным заказам государыни, но и обслуживать верхушку придворной знати – Воронцовых, Шуваловых, Разумовских. Тогда же у Позье наладились доверительные отношения и с "малым двором" – будущими Петром III и Екатериной II.

 

Жереми Позье

Портрет императрицы Елизаветы Петровны.
Алексей Петрович Антропов.1755 год.

Жереми Позье

Сапфировый набор императрицы Елизаветы Петровны.
Жереми Позье. Эгрет "Фонтан" и серьги "Каскад". 1755 год. Золото, серебро, сапфиры, бриллианты.

 

При такой роскошной придворной жизни заказов у Позье было хоть отбавляй. Теперь он был хозяином полноценной мастерской, в штате которой работали как огранщики, так и золотых и серебряных дел мастера. Кроме того, мастер с успехом торговал украшениями других ювелиров, которые он получал из-за границы. В те годы Позье сделал огромное количество роскошнейших табакерок, "букетов", которыми украшали дамские причёски, орденских знаков, диадем, колец, серёг. "Елисавета нередко ночью посылала за мною и задавала мне какую-нибудь работу, какая найдёт её фантазия, - вспоминал Позье, - и мне иногда приходилось оставаться всю ночь (во дворце - авт.) и дожидаться, пока она вспомнит, что требовала меня".

 

Жереми Позье

Букеты цветов. Жереми Позье. 1740-е года. Когда в XIX веке ювелирные букеты демонстрировались в Галерее драгоценностей Эрмитажа, для них были сделаны специальные вазочки.

 

Самой значительной работой Иеремии Позье, для Елизаветы Петровны, следует назвать аграф – огромную брошь-пряжку, которую государыня использовала в качестве застежки для горностаевой мантии.

 

Жереми Позье

Пряжка-аграф Императрицы Елизаветы Петровны.
Серебро, золото, бриллианты. Жереми Позье. Около 1750 года.

 

В годы правления Елизаветы Петровны Позье превратился в одного из самых влиятельных придворных ремесленников. В последние месяцы жизни Елизаветы Петровны, когда она тяжело болела, потеряла охоту к развлечениям, не занималась государственными делами, мало показывалась на публике и принимала у себя лишь тех приближенных, которых хотела видеть, Позье оказался одним из немногих, кто был вхож к императрице.

 

Жереми Позье

Портрет императрицы Елизаветы Петровны.
Виргилиус Эриксен. 1757 год.
Холст, масло. ГМЗ Царское Село

 

Елизавета скончалась 25 декабря 1761 года. На троне оказался Петр III; он очень хорошо относился к Позье, даже присвоил ему звание бригадира, дававшее свободный доступ во внутренние императорские покои. Но не все так было безоблачно! О том, что отношения между Петром III и Екатериной Алексеевной отнюдь не такие, какие должны быть у добрых супругов, тогда уже знали при дворе все. Погрузившись в выполнение заказов Императора, Позье не забывал оказывать услуги и его супруге. Хотя связи с Екатериной Алексеевной были в те дни для него очень опасны, так как Император строго-настрого запретил ему общаться с нелюбимой женой. О том, что Екатерина Алексеевна умна, знали все, и многие догадывались о том, что она весьма амбициозна и решительна. Екатерине Алексеевне понадобилось 186 дней, чтобы взойти на российский престол 28 июня 1762 года.

 

Жереми Позье

Большой букет Екатерины Алексеевны. Жереми Позье. 1760 год.
Изумруды, бриллианты. Под бриллианты подложена фольга, что создает эффект многокрасочности.
Единственный 15 каратный алмаз имеет природный сиренево-розовый цвет.

 

Новая императрица умела быть благодарной и на деле доказала, что истинные монархи всегда платят по своим счетам. Позье был единственным ювелиром, которому заказы поступали напрямую от императрицы Екатерины II через канцлера Воронцова. Прошло несколько дней после начала ее царствования, как Еремей Петрович получил задание, от которого закружилась бы голова у любого ювелира, - создать для государыни коронационный венец. Дело оказалось срочным: Екатерина Алексеевна не хотела совершать ошибки своего, так и не коронованного, супруга. Торжественная церемония, символизирующая принятие ею власти, должна была состояться как можно скорее. Именно Жереми Позье, совместно с опытнейшим Главным Придворным ювелиром Георгом-Фридрихом Экартом, создал свое самое лучшее ювелирное творение, главный коронационный атрибут, которым венчались на царство все Российские самодержцы, начиная с Екатерины II - Большую Императорскую корону.

 

Жереми Позье

Портрет Екатерины II. Аргунов И. П. 1762 год.

 

Всего за два, с небольшим, месяца Экарту и Позье удалось создать настоящий ювелирный шедевр. Установлено, что автором эскиза и каркаса большой императорской короны является Георг-Фридрих Экарт: здесь он одержал первенство над Позье, также предложившим свой рисунок. Эскиз Экарта был идеален, а вот инкрустировать корону драгоценными камнями доверили именно Позье. При подготовке к инкрустации Позье воспользовался своим оригинальным методом: сделал восковую модель прорезного каркаса Экарта и на ней опробовал разные варианты расположения камней. Такая проработка позволила поместить каждый бриллиант наиболее выигрышно, скрыть дефекты и подчеркнуть достоинства. Императрица разрешила разломать все вышедшие из моды казенные драгоценности и отобрать из них камни для ее короны.

 

Жереми Позье

Большая императорская корона. Жереми Позье, Георг-Фридрих Экарт. 1762 год.

 

В итоге Большую Императорскую корону украсили 4936 бриллианта общим весом 2858 карата и 75 крупных жемчужин общим весом 763 карата, а увенчала великолепная темно-красная благородная шпинель в 398,72 карата. Общая масса короны получилась 1993,8 грамма, длина нижней окружности 64 сантиметра, а общая высота, с крестом, 27,5 сантиметров. Эта работа стала венцом творчества Позье. В ней проявилось все его мастерство в работе с благородными камнями, умение тонко чувствовать их природу, представляя каждый камень в наиболее выгодном для него свете. В работе Жереми помогали шесть ювелиров из Австрии и француз закрепщик Ороте. Также в создании короны участвовали «русские казённые мастера» Иван Естифеев, Иван Липман и подмастерье Иван Никифоров.

В своих мемуарах Позье так описывает создание короны: «Несколько дней спустя по возшествии на престол, императрица Екатерина призвала меня к себе и сказала проверить казенныя вещи и приказала мне разломать все, что окажется не в современном вкусе, и употребить на новую корону, которую она желала иметь к коронации. Я выбрал между вещами все, что могло годиться на эту работу, и так как императрица сказала мне, что желает, чтобы эта корона осталась в том же виде после коронации, то я отобрал все самые большие камни, не годящиеся на модную отделку, отчасти бриллиантовые, отчасти цветные, что составило богатейшую вещь, какая только имеется в Европе.

Несмотря на все предосторожности, принятые мною, чтобы сделать корону легкою и употребить только самые необходимые материалы, чтобы удержать камни, в ней оказалось пять фунтов весу.

Я примерил корону ея величеству. Екатерина сказала, что очень ею довольна, и, в течение четырех или пяти часов во время церемонии, как нибудь продержит эту тяжесть».

Мастеру удалось угодить заказчице, которая получила великолепную вещь и в очень сжатые сроки, а "богатейшую вещь, какая только имеется в Европе" оценили в сказочную по тем временам сумму: два миллиона рублей! 22 сентября 1762 года в Успенском соборе Московского Кремля Екатерина II торжественно возложила на себя творение Позье и Экарта.

 

Жереми Позье

Императрица Екатерина II в Большой императорской короне,1766-7. Виргилиус Эриксен.

 

Жереми Позье прослужил при дворе Екатерины Великой еще два года. Но в январе 1764 года он, прихватив жену и трех дочерей, навсегда покинул Россию. Уехал почти тайно, оставив все недвижимое имущество, сказав и своей венценосной повелительнице, и всем петербургским знакомым, что едет в Швейцарию ненадолго - подлечиться и повидать родню. Накопленных средств хватило ему и его семье на безбедную, хоть и без затей, жизнь в Швейцарии. Семейство Позье поселилось в Женеве, в старой части города, сначала на улице Верден, потом на площади Фюстери, где Жереми прожил еще 15 спокойных лет и покинул этот мир в декабре 1779 года.

 

Жереми Позье

Табакерка с портретом великого князя Павла Петровича. Адор, Жан Пьер. 1774 год.
Золото, серебро, бриллианты, эмаль; чеканка, роспись. 3,3х7,1х5,5 см.

 

Путь Жереми Позье к должности Придворного ювелира, чьи драгоценности украшали один из самых роскошных монарших дворов XVIII века, был труден, а подчас и опасен. На этом пути встречались невзгоды и лишения, зависть коллег по цеху и интриги сильных мира сего. Чтобы преодолеть все это, Позье понадобилось немало терпения, предусмотрительности и дипломатичности, чтобы пережить неоднократную смену власти, сохранив титул Придворного Ювелира на протяжении всей своей жизни, благо, что всеми этими качествами осторожный уроженец Женевы был наделен сполна.

С годами широкая публика почти забыла Жереми Позье, но не его коллеги ювелиры, представители следующих поколений постарались перенять многие секреты его искусства. А в начале 2011 года имя швейцарского мастера вновь вошло в мир высокой ювелирной моды - бренд Jérémie Pauzié стал собственностью французской компании по производству товаров класса люкс Vendôme Private Trading.

Тот самый Картье (часть вторая)

 

Тот самый Картье

Часть вторая

 

В 1925 году состоялась Выставка декоративных искусств и современной промышленности. В ювелирных работах 30 разных мастеров, представленных на этой выставке, удивительно ярко отразилась эстетика той эпохи: абстрактные формы, чистые объемы с гладкими поверхностями, резко обозначенные грани, сдержанные и контрастные тона, разнообразные материалы в самых неожиданных комбинациях. Форма стала главенствующей. Началась эпоха арт деко.

 

Cartier

Брошь. Cartier, 1924. Сапфир-кабошон в 57,63 карата в фигурном картуше из перламутра,
бриллиантов и оникса. Обрамление выполнено из горного хрусталя с двумя жемчужинами

 

Картье проявил невероятную прозорливость. Первые проекты украшений в геометрических формах появились у Cartier еще в 1907 году. Арт деко был стилем, противостоявшим футуристической моде, создававшей произведения выразительные и оригинальные, но не гармонирующие с человеческим телом. Поэтому в 1925 году Дом Cartier отказался демонстрировать свои произведения с другими ювелирами в Grand Palais и решил развернуть свою экспозицию в павильоне Elegance, рядом с известными модельерами.

 

Cartier

Браслет-ремешок. Cartier, ок. 1929. Ветвь выложена бриллиантами, листья - резные рубины, ягоды - круглые сапфиры и изумруды с бриллиантами, оправа из платины.

 

Только-только успели привыкнуть к новому стилю, как Картье представил еще одну находку: белый арт деко. Постепенно цвет из украшений исчез, а геометрические формы стали более строгими. В ювелирных изделиях Дома Cartier зазвучала непривычная белая нота. Появление нового стиля связывают с приходом в Дом Cartier нового сотрудника - Жанны Туссен, темпераментной женщины с особым вкусом и невообразимым коммерческим чутьем. Немногие знают, что знаменитый черно-белый мотив “шкура пантеры” - излюбленная тема художников Дома Cartier — обязан появлением мадам Туссен, точнее - ее прозвищу.

 

Cartier

Брошь герцогини Виндзорской «Пантера». Cartier, 1949.
Пантера из сапфиров и бриллиантов сидящая на сапфире-кабошоне в 152,35 карата. Оправа из платины.

 

Жанна Туссен занялась разработкой изделий из серебра. Украшения и безделушки, сделанные под ее руководством, имели необыкновенный успех. Правда, злые языки поговаривали, что успех весь состоит только в том, что Жанна пользуется особым расположением со стороны господина Луи Картье. Как бы то ни было, а серебро от Cartier преобразилось. К благородному металлу с изысканными эмалями добавились кожа, некоторые элементы стали покрываться позолотой. Обычные настольные украшения превратились в изящнейшие произведения искусства, даже совершенно бесполезные мелочи раскупались состоятельными клиентами.

 

Cartier

Брошь “Пальма”. Cartier,1957. Листья и ствол из округлых и удлиненных бриллиантов на платине,
гроздь - рубины и бриллианты, ствол гибкий.

 

Однако Луи Картье, увлекшись изяществом черно-белых композиций, цвет вовсе не отвергал. В Европу, точнее непосредственно к Cartier, съезжались клиенты со всего мира. У Cartier покупали дорогие украшения нефтяные магнаты из арабских стран. К Cartier индийские магараджи привозили на реставрацию старинные украшения с огромными драгоценными камнями, камнями самых невероятных цветов и оттенков. Брат Луи, Жак Картье, собирал сокровища магараджей, чтобы в один прекрасный день высыпать этот кричаще-яркий драгоценный дождь на изумленных модниц. Украшения, предметы обихода, настольные безделушки взорвались цветами, оттенками и полутонами. Этот стиль Дом Cartier назвал «Tutti Frutti» (Фруктовый салат). Насыщенного цвета драгоценные камни превратились в затейливые цветы и фрукты.

 

Cartier

Cartier. Изделия в стиле «Tutti Frutti».

 

Была создана серия настольных украшений, например, “Ландыши”. Сами цветы, как правило, изготавливались из резного камня, стебли и листья - из золота или позолоченного серебра, а вазочки, наполненные иллюзорной водой - из горного хрусталя. То, что еще вчера называлось бесцельной восточной пышностью и пошлой безвкусицей, теперь стало вершиной элегантности.

 

Cartier

Брошь «Птица». Cartier,1957. Жанна Туссен была вдохновлена ​​на создание этого произведения
растущим числом женщин, которые хотели отпраздновать свою растущую независимость, оставаясь женственным.

 

Великая Депрессия, величайший экономический кризис, начавшийся в 1929 году, более-менее благополучно миновал Дом Cartier. По объему продаж он опережал конкурентов и в Европе, и в Америке. Имя Cartier стало синонимом безупречного качества и благородной роскоши. Именно за период между двумя мировыми войнами было создано большинство легендарных украшений от Cartier. К тому же, Дом имел успех на американском рынке, в чем немалая заслуга Пьера Картье. Из троих братьев Картье самым талантливым и прозорливым коммерсантом оказался Пьер, унаследовавший от отца и деда особую обходительность, дипломатичность, здоровую хитрость и деловую хватку. Один пример. Пьер долго охотился за одной из богатейших женщин Америки - Эвелин Уолш Маклин. Поначалу госпожа Макдин купила у Пьера Картье великолепный бриллиант “Звезда востока” весом 94,8 карата. Французский ювелир любезно позволил Эвелин взять бриллиант на один день без оплаты. Хитрость сработала, и на следующий же день Эвелин Уолш Маклин приобрела драгоценность.

 

Cartier

Бриллиант “Звезда востока” весом 94,8 карата.

Cartier

Эдвард Бэйл Маклин и Эвелин Уолш.

 

Спустя пять лет госпожа Маклин, у того же Пьера Картье, купила еще один уникальный камень - голубой бриллиант “Надежда” весом 45,52 карата за баснословную по тем временам цену - 154 тысячи долларов. Чтобы продать камень за такие деньги, Пьер Картье сочинил о нем поэтичную легенду. И словно невзначай прибавил, что, согласно поверью, такой камень может влиять положительно только на настоящего, то бишь, честно его купившего владельца. Предприимчивый ювелир пообещал, что если в течение полугода, у госпожи Маклин, возникнут малейшие личные неприятности, она сможет тотчас вернуть камень. Именно Пьер Картье занимался продажей драгоценностей дома Романовых и князя Юсупова.

 

Cartier

Эвелин Уолш Маклин и бриллиант “Надежда”

 

В 1933 году Жанна Туссен заняла пост руководителя фирмы. Дом Cartier вошел в свой золотой век. В жизнь воплощались самые не мыслимые проекты, то, что казалось беспочвенными мечтами, становилось явью. Под руководством Мадам ля Пантер геометризм арт деко окрасился в безупречный белый цвет. Но для Лондона Дом Cartier всегда предлагал коллекции цветных ювелирных украшений дань длительным связям Англии с Индией. Формы украшений Дома Cartier стали объемны, иногда тяготели к массивности, которая вовсе не исключала разнообразия применения изделий. Жорж Безо, отвечавший у Cartier за техническую сторону дела, доказал это. Он изобрел множество самых полезных мелочей - шарниры, застежки для колье... Знаменитейшее изобретение Безо - это клипсы. Такие трансформированные из прищепки для белья украшения и сами свободно меняли форму. Клипсы можно было носить отдельно: соединенные вместе, они становились брошкой; прикрепленные к браслету, украшали его; в центре колье превращались в подвеску, кулон. Более гибкими стали и линии. Дом создал целую серию забавных брошей - божья коровка (1936), рука с розой (1937), головка индианки (1938).

 

Cartier

Брошь “Стрекоза”. Cartier, 1953. Тельце - изумруд-кабошон, глаза и хвостик выполнены из рубинов,
перепончатые крылышки, усики и лапки - из бриллиантов, оправа из золота и платины.

 

И без того большое горе Второй мировой для Дома Cartier обернулось горем втройне. В 1942 году скончались Луи и Жак Картье. Потеря была огромна, но Дом не мог, да и не собирался прекратить существование в одночасье. Несмотря на войну и траур, украшения и предметы искусства от Cartier вспыхнули разнообразием красок, живых и оригинальных форм. Украшения, подсказанные самой природой и выполненные в реалистической манере, постепенно стилизовались, становясь воздушнее, нежнее, прозрачнее. С окончанием войны изменилось все. Женщина вновь стала Женщиной. Во многом благодаря господину Диору, с которым Дом Cartier охотно сотрудничал в послевоенные годы. В ювелирный мир вновь вернулись платина и бриллианты — они так гармонировали с мехами! Появились украшения-зверушки и растительные мотивы. Жанна Туссен настояла на возобновлении темы “Пантера”.

 

Cartier

Брошь-клипса Барбары Хаттон "Тигр" . Cartier, 1957.

 

В мастерских Cartier делались не только изящные дамские украшения. Здесь заказывали шпаги важные господа академики. Герцог де Грамон был первым, кому в 1931 году пришла в голову эта мысль. В 1934-м шпагу у Cartier заказал Франсуа Мориак, в 36-м - Жорж Дюамель, в 38-м - Жак де Лакретель, секретарь Джеймса Хайда, в 39-м мастера Cartier изготовили шпагу для Андре Моруа. Шпага - предмет специфический. Изготовление ее требует немалого мастерства, конструкция и форма не терпят внезапных изменений. Традиция требует, чтобы шпагу академика украшали символы, связанные с жизнью и деятельностью ее владельца, его творчеством, окружением, семьей. Объединить такое количество символов на шпаге практически немыслимо. Замечательной удачей мастеров Cartier можно считать шпагу Жана Кокто. Жана Кокто с Луи Картье связывала личная дружба, и уже после смерти великого ювелира Кокто обратился в мастерские Cartier, чтобы заказать себе шпагу. Рисунок будущего произведения искусства Кокто выполнил сам.

 

Cartier

Шпага Жана Кокто. Cartier, 1955.
Золото, серебро, слоновая кость, оникс, изумруд, рубины, бриллианты и сталь.

 

В шестидесятые годы четвертое поколение семьи Картье мало-помалу уступило свои владения. Чудо искусства должно было продолжить свою жизнь в других руках. Но это уже совсем другая история…

Тот самый Картье (часть вторая)

 

Зимняя феерия Альмы Пиль

 

Обратитесь к великим мастерам. Они учат нас не создавать бедного искусства….

Гюстав Моро

 

Альма Пиль была одной из тех, кто на рубеже ХIХ-ХХ веков закрепил за женщинами право не только носить, но и создавать ювелирные украшения. Ее мировоззрение, художественно-эстетический вкус оставили яркий, неповторимый след в культуре. Ей покорилось ювелирное искусство, по умолчанию считавшееся, на тот момент, областью мужских интересов.

 

Альма Пиль

Альма Пиль. 1912 год.

 

Альма Терезия Пиль родилась 15 ноября 1888 года в Москве в шведской семье. Её родители были из семьи обрусевших шведов, говоривших между собой по-русски, но сохранивших лютеранскую веру. Отец - потомственный ювелир Кнут Оскар Пиль мать - Фанни Флорентина Хольстрем, дочь ювелира Августа Хольстрёма, и сестра ювелира Альберта Холстрёма. Её отец, Оскар Пиль в 1887 - 1897 годах был главным мастером московского отделения фирмы Фаберже. После смерти отца, в 1897 году, Альма переехала с матерью и братьями в Санкт - Петербург. Опекала сирот вся ювелирная семья: дедушка Август, дядя Альберт, художница тетя Хильма Алина. Не оставлял их вниманием и сам Карл Густавович. Альма прилежно училась в Анненшуле, школе при Лютеранской церкви святой Анны, и помимо прочих предметов, обучается рисованию у Евгения Эдуардовича Якобсона, учителя рисования, одновременно работавшего постоянно у Карла Фаберже. После окончания школы, в 1905 году Альма продолжила обучение в Центральном училище технического рисования барона Штиглица.

 

Альма Пиль

Каминные часы. Фирма Карл Фаберже. По рисунку Евгения Якобсона.
Серый и красный гранит, серебро, родонит.

 

В 1909 году Альма поступает на работу рисовальщицей в мастерскую Фаберже, которую возглавлял ее дядя Альберт Августович Хольмстрём. Альма вела рабочие альбомы мастерской - перерисовывая в них акварелью полномасштабные эскизы каждого изделия, выполненного ювелирами мастерской Фаберже, с подробным описанием деталей и используемых камней и указанием в чертеже стоимости работ. В редкие минуты досуга она пробовала себя в проектировании, а когда дядя Альберт заметил эти рисунки, ее жизнь приняла новый оборот. Так, в двадцать один год началась художественная карьера Альмы – ей предложили место помощника проектировщика.

 

Альма Пиль

Колье-браслет из серии «Морозные узоры». Фирма Карл Фаберже. Мастер А. Хольмстрем. Дизайн Альма Пиль.

Альма Пиль

Ювелирная мастерская А. Хольмстрёма (крайний слева). 1900-е года.

 

Звездный час Альмы настал в начале 1910-х. Одним из постоянных клиентов «Фаберже» был нефтяной магнат Эммануил Нобель, племянник Альфреда Нобеля. Некоторое время спустя Эммануэль сделал срочный заказ на сорок небольших брошей. Броши из недорогих материалов (возможно, предназначенные в качестве сувениров женам иностранных клиентов) должны были иметь абсолютно оригинальный, новый дизайн - так чтобы подарки не могли интерпретироваться как взятки. Альма разработала эскизы алмазной броши-снежинки, которая с воодушевлением была одобрена заказчиком. Ошеломленный красотой Нобель мгновенно оформил заказ… Альма Пиль стала первой и единственной женщиной дизайнером, работающей в ювелирной фирме Карла Фаберже, а ее имя стало самым тесным образом связано с зимой, льдом и снежинками.

 

Альма Пиль

«Ледяной» кулон. Фирма Карла Фаберже. Мастер Альберт Холмстрём. Дизайн Альма Пиль.

 

В 2001 году на аукционе Christie's в Нью-Йорке за рекордную цену (9 600 000 долларов США) было продано Императорское пасхальное «Зимнее» яйцо. Это самое оригинальное из сохранившихся пасхальных яиц с сюрпризом работы фирмы Карла Фаберже. «Яйца Фаберже» - серия ювелирных изделий, которая создавалась между 1885 и 1917 годами для российской Императорской семьи и частных покупателей. Всего известно о создании 71 экземпляра. Первое яйцо было заказано у Карла Фаберже в 1885 году Александром III, в качестве подарка своей жене Марии Федоровне в связи с их двадцатой годовщиной свадьбы в ноябре 1886 года. Император знал, что с самого детства его жена восхищалась яйцом, которое было у её тети, принцессы Вильгельмины Марии Датской. Император не настаивал на определенном дизайне будущего ювелирного шедевра, Карл Фаберже и его мастера были свободны в выборе творческих решений и материала, однако у него было требование - яйцо должно содержать сюрприз. Когда яйцо было подарено, Императрица была настолько впечатлена и довольна, что Александру III ничего не оставалось, как заказать у Карла Фаберже еще одно, на православную Пасху. Впоследствии Александр III делал заказ каждый год. После смерти Александра III в ноябре 1894 года, эту традицию продолжил его сын Николай II, который заказывал, у Фаберже, пасхальный подарок, не только своей матери, а и супруге Александре Федоровне. В период с 1885 по 1917 год, для Императорской семьи, было произведено пятьдесят два яйца, из которых, на сегодняшний день, сохранилось сорок два.

 

Альма Пиль

Яйцо «Курочка». Фирма Карла Фаберже. 1885 год. Золото, белая эмаль, рубины. Первое Императорское яйцо.

 

Самым оригинальным среди всех яиц, созданных фирмой Фаберже для Императорского дома, было «Зимнее яйцо». Николай II не пожалел денег и заплатил Карлу Фаберже за него самую большую сумму из всех, когда-либо заплаченных за подобные изделия - 24 600 рублей. Автором этого шедевра, известного на весь мир, была молодой дизайнер фирмы Фаберже – Альма Пиль.

 

Альма Пиль

Альма Пиль

«Ледяное» яйцо. Фирма Карла Фаберже. Платина, серебро, прозрачная белая эмаль, жемчужины, горный хрусталь, бриллианты. Выполнено для Эммануила Нобеля. Дизайн Альма Пиль.

 

Работа над императорскими пасхальными заказами к следующему году в знаменитой петербургской фирме «Фаберже» начиналась практически на следующий же день после Христова Воскресенья. Процесс изготовления яиц был сложным, долгим и держался в большом секрете. 1913 год для России был особенным. Весной отмечался юбилей - 300-летие династии Романовых, и Николай II хотел преподнести своей матери, императрице Марии Фёдоровне, на Пасху особенный подарок. Поскольку празднование православной Пасхи не приходится на одну и ту же дату каждый год, а выбирается первое воскресенье после весеннего полнолуния, наступившего не ранее дня весеннего равноденствия, числа празднования всякий раз могут довольно сильно отстоять друг от друга. Пасха 1913 года выпадала на раннюю весну, когда снег ещё не сошёл и только-только начинал таять. Карл Густавович Фаберже, человек проницательный и остроумный, поручает создать эскизы царских подарков молодой художнице.

 

Альма Пиль

Мастерская фирмы Карла Фаберже.

 

В это же время Альма готовится к свадьбе. Возможно, идею морозного узора подсказали Альме мотивы кружева подвенечного платья, возможно, что-то ещё, но дизайн «Зимнего» яйца становиться непревзойдённым образцом зимнего мотива в истории мирового ювелирного искусства и исключительное явление среди всех яиц, созданных фирмой «Фаберже» для Императорского семейства.

 

Альма Пиль

«Зимнее» яйцо. Фирма Карла Фаберже. 1913 год. Мастер Альберт Холмстрём. Дизайн Альма Пиль.

 

«Зимнее» яйцо олицетворяет тот период времени, когда уже тает снег, и последние льдинки ослепительно сияют под лучами яркого солнца. За счёт неподвижности ледяных осколков и быстрого движения воды в ручьях создается потрясающая, искрящаяся игра света. Именно для более живой передачи этого природного явления Альма сочетает несколько тысяч простых, не огранённых алмазов, а так же огранённых бриллиантов. Резной сибирский горный хрусталь нашёл своё воплощение в ледяной скорлупе подарка. А в качестве сюрприза предстаёт маленькая платиновая корзиночка, украшенная алмазами розового цвета, с ранними весенними цветами, олицетворяющая возрождающуюся жизнь и тепло внутри вечного льда, а также символизирующая Воскресение Христово и победу над холодом смерти. Для самой же Альмы в преддверии свадьбы это символически означало весну, жизнь, любовь, счастье.

 

Альма Пиль

«Мозаичное» яйцо. Фирма Карла Фаберже. 1914 год. Дизайн Альма Пиль.
Собрание Королевы Елизаветы II, Великобритания.

 

В 1912 Альма выходит замуж за Николая Клее, из семьи петербургских немцев, директора конторы финской фирмы «Kymi», сына последнего владельца гостиницы «Европейская». Несмотря на то, что семье жениха принадлежали акции гостиницы и ресторан в этом же отеле, новобрачным, за неимением собственного жилья, какое-то время пришлось пожить у матери Клее. Альма продолжает плодотворно трудиться, и в скором времени начинает работать над дизайном очередного пасхального яйца для Императрицы Александры Фёдоровны. К будущему празднику, Николай II просит сделать для жены что-нибудь необычное и душевное. В размышлениях над заказом императорского двора Альма проводит долгие тихие вечера в обществе мужа и свекрови. По легенде, увидев за пяльцами свою свекровь, Альма вспомнила, как сама вышивала своё приданое, и прониклась идеей воплотить вышивку в драгоценных камнях и металле. Процесс создания задуманного обещал быть долгим, трудоемким и требовал усилий ювелиров высочайшего уровня.

 

Альма Пиль

«Мозаичное» яйцо. Фирма Карла Фаберже. 1914 год. Дизайн Альма Пиль.

 

Спустя год, Карл Густавович презентует Императору, одно из самых сложных и необычных императорских пасхальных яиц, получившее название «Мозаичного», поскольку оно имитировало вышитое полотно с русским народным мотивом. Каждый из миниатюрных самоцветов следовало обработать и подогнать таким образом, чтобы он безошибочно подходил по размеру к квадратным отверстиям платиновой сетки-канвы, одетой поверх золотого корпуса яйца, на которую, вместо разноцветных нитей, крепились бриллианты, сапфиры, рубины, изумруды, топазы, создающие мотивы из полевых цветов - женственный уютный орнамент, переливающийся всевозможными оттенками цвета. Сверху, на крышке яйца, было решено поместить лунный камень, сквозь который легко читалась монограмма Александры Федоровны. Внутри яйца, как обычно, находился потайной милый сюрприз - медальон с профильными портретами пяти царских детей, закреплявшийся внутри золотыми зажимами и увенчанный императорской короной. Императрица была приятно удивлена и тронута таким пасхальным подарком.

 

Альма Пиль

«Мозаичное» яйцо, фрагменты. Фирма Карла Фаберже. 1914 год. Дизайн Альма Пиль.

 

Трагические события 1917 года вынуждают художницу прервать свою деятельность и положить конец блестящей карьере. Фирма «Фаберже» и компания, в которой работал Николай Клее, закрывают свои Санкт-Петербургские представительства. Большинство работников сразу же переехали в Финляндию, но муж Альмы пожелал остаться в России, чтобы присмотреть за имуществом «Kymi». Впоследствии это решение не раз оборачивалось неприятностями - вплоть до серьезных угроз жизни Николая. Стремясь скрыться от разрухи, в надежде вернуть хоть какую-то долю прежней спокойной жизни, летом 1921 года, при поддержке постоянного клиента Николая Максима Горького, семьям Клее и Хольмстрём удалось получить разрешение оставить Петроград и переселиться в свою родную Финляндию, которая к тому времени уже перестаёт быть частью Российской Империи.

 

Альма Пиль

Дом Альмы Пиль и Николая Клее в Куусанкоски. Фото: Yle / Vesa Grekula.

 

Не найдя в финской провинции работу, хотя бы отдаленно напоминающую прежнюю, Альма начинает преподавать рисование и чистописание в шведской школе в Куусанкоски, при целлюлозно-бумажном комбинате «Kymi», на котором работал супруг. Ее ученики вспоминают миниатюрную леди с пронзительными глазами и звонким смехом, всегда дружелюбную и говорящую по-шведски с мягким акцентом – как и все, кто приехал из России. Никто из её окружения так и не узнал о её прошлой петербургской жизни - Альма сознательно соблюдала кодекс Фаберже - очень гордилась своими достижениями, но ни при каких условиях не хвасталась или говорила о них. В школе ее знали и называли по фамилии мужа - Альма Клее. И Альма, и Николай очень скучали по Петербургу - после жизни в культурной столице им было непривычно новое окружение.

 

Альма Пиль

Альма Пиль (сидит) в окружении коллег по шведской школе в Куусанкоски. Фото: Eero Niinikosken

 

Двадцать четыре года она преподавала изобразительное искусство, но никто из подопечных даже не догадывался о ее прошлом. До конца своей жизни для односельчан она оставалась скромной и тихой женщиной. Никто не знал, что в былой жизни она была одним из лучших ювелиров - художников своего времени и работала на всемирно знаменитого Карла Фаберже, и за свою короткую карьеру успела разработать дизайн около двух тысяч драгоценных изделий.

 

Альма Пиль

Финская почтовая марка с изображением пасхального «Зимнего» яйца. Фото: Yle / Vesa Grekula.

 

В 1948 году вместе с мужем, Альма переезжает в Хельсинки. Единственным человеком, которому бывший дизайнер за несколько лет до смерти открыла правду о себе, стала ее обожаемая племянница Лидия. Альма Терезия Пиль покинула этот мир 11 июля 1976 года в возрасте 87 лет. Сегодня ювелирные шедевры, созданные по эскизам Альмы Пиль, оцениваются в миллионы евро и изредка появляются на ведущих мировых аукционах. Эскизы в альбомах Альмы, посвященные «Зимней серии» и принадлежащие теперь фирме «Wartski», дают представление о том, насколько велика была сила ее дарования.

 

Альма Пиль

Брошь-Подвеска «Млечный путь». Дом «Лобортас»
Фото Владислава Филина